Main Журналистское расследование: история метода и современная..

Журналистское расследование: история метода и современная практика

Авторы: С. Балуев, Е. Вышенков, А. Горшков, Е. Гусаренко, А. Каштаньер, Я. Корзинина, А. Константинов, Р. Лебедев, Е. Летенкова, М. Ольховская, А. Потапенко, О. Петрова, А. Самойлов, И. Тилькин, В. Хозиков, И. Шушарин.
На богатой фактической базе раскрываются основные вопросы методики журналистского расследования. Книга предназначена для студентов факультетов журналистики университетов, журналистов-практиков, представителей общественных организаций.
Year:
2003
Publisher:
ОЛМА-ПРЕСС
Language:
russian
File:
DOC, 2.55 MB
Download (doc, 2.55 MB)
 
You can write a book review and share your experiences. Other readers will always be interested in your opinion of the books you've read. Whether you've loved the book or not, if you give your honest and detailed thoughts then people will find new books that are right for them.
ЖУРНАЛИСТСКОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ

История метода и современная практика

Под общей редакцией А.Д. Константинова
Авторы: С. Балуев, Е. Вышенков, А. Горшков, Е. Гусаренко,

А. Каштаньер, Я. Корзинина, А. Константинов, Р. Лебедев,

Е. Летенкова, М. Ольховская, А. Потапенко, О. Петрова,

А. Самойлов, И. Тилькин, В. Хозиков, И. Шушарин
Издание второе, дополненное
Агентство журналистских расследований (АЖУР);

СПб.: «Издательский Дом "Нева"»;

М.: «ОЛМА-ПРЕСС»

2003
В этом учебнике на богатой фактической базе раскрываются основные вопросы методики журналистского расследования. Книга предназначена для студентов факультетов журналистики университетов, журналистов-практиков, представителей общественных организаций.

СОДЕРЖАНИЕ

К ЧИТАТЕЛЮ
ВВЕДЕНИЕ
Глава 1. КЛАССИКИ ЖАНРА
1.1. Журналистские расследования в Америке
1.2. Журналистские расследования в Европе
1.3. Журналистские расследования в дореволюционной России
1.4. Журналистские расследования в современной России
Глава 2. МЕТОДИКА ПРОВЕДЕНИЯ ЖУРНАЛИСТСКОГО РАССЛЕДОВАНИЯ
2.1. Выбор темы расследования

2.2. Основные этапы расследования

2.3. Источники информации. Классификация, методика приобретения и использования

2.4. Использование специальных методик поиска информации при журналистском расследовании

2.5. Подготовка материалов расследования к публикации

2.6. Особенности работы криминального репортера

2.7. Телевизионная специфика журналистского расследования

2.8. Некоторые этические аспекты журналистского расследования
Глава 3. ПРОБЛЕМЫ ЮРИДИЧЕСКОЙ И ФИЗИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ПРИ ПРОВЕДЕНИИ ЖУРНАЛИСТСКОГО РАССЛЕДОВАНИЯ
3.1. Юридические основы деятельности журналиста

3.2. Принципы безопасности при проведении журналистских расследований
Глава 4. ДОКУМЕНТ КАК ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ. ПРАВИЛА ВЕДЕНИЯ ЛИЧНЫХ АРХИВОВ
4.1. Понятие информации и методы ее обработки

4.2. Журналистское расследование и сеть Интернет

4.3. Как организовать и поддерживать собственный архив
Глава 5. ТЕХНОЛОГИЯ ЖУРНАЛИСТСКОГО РАССЛЕДОВАНИЯ НА КОНКРЕТНЫХ ПРИМЕРАХ
Хроника расследования убийства;  депутата Новоселова

По следу банды Телепата

Компромат или жизнь. История исчезновения киевского журналиста
ПОСЛЕСЛОВИЕ
ПРИЛОЖЕНИЕ
Документы, принятые на конференции журналистов-расследователей, проходившей в Санкт-Петербурге в апреле 2001 года

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
К ЧИТАТЕЛЮ

Идея создать учебник по журналистским расследованиям давно носится в воздухе. Потребность в нем очевидна: столько темных углов в нашей захламленной действительности, что умелому обращению с вениками, выметающими сор из избы, желательно научить как можно большее число граждан из тех, кто не без гордости именует свою профессию второй древнейшей, а себя – «разгребателями грязи». Научить хотя бы для того, чтобы, занимаясь журналистским расследованием, они не скатывались в опасно пограничную первую древнейшую, а занимаясь разгребанием грязи – не увеличивали бы количество этой самой грязи.

Без жанра расследования – одной из фигур высшего пилотажа в журналистике – и газета становится пресной, и телевидению не хватает соли и перца. Но вот беда: количество этой соли с перцем в наших СМИ вроде бы растет, но почему-то со страниц газет, экранов телевизоров резко и неприятно пахнет от них сливом, «заказухой», подтасовкой и откровенным непрофессионализмом. Расследованием именуют все подряд: публикацию подслушанных телефонных разговоров, всенародную демонстрацию бандитской видеозаписи, подборку подметных писем, свалку компромата, добытого усилиями конкурирующего ведомства, – словом, то, что не проверено, не осмыслено, не требует ни ума, ни усилий, а нуждается лишь в обаятельной взволнованности тембра или легкости журналистского пера, чтобы в итоге куча лежалого товара приобрела съедобный вид. Занимающиеся этим журналисты напоминают мне буфетчицу из буфета «для начальства» в доперестроечном «Останкино» лет двадцать тому назад. Когда у нескольких начальников обнаружили признаки бытового сифилиса, выяснилось, что для придания вчерашним бутербродам свежего вида буфетчица «обновляла» их, облизывая перед тем, как выставить на витрину.

Как отличить суррогат от настоящего расследования?

Что нужно уметь и знать, чтобы провести настоящее расследование?

Что есть цель расследования – правда? истина? торжество справедливости? удовлетворение собственной неуемной любознательности?

Где в расследовании проходит грань между «можно» и «нельзя»? между Законом и беззаконием? между профессией и скотством?

Такой книги у нас в России до сих пор не было. Разве что брошюра по методике журналистского расследования, выпущенная нашим фондом сравнительно недавно. Но она никак не может заменить книгу, которую вы держите в руках, тем более что многие разделы брошюры базируются на материалах, добытых усилиями авторов этой полновесной книги-учебника. Да, книги не было, но был и есть опыт, и немалый... Опыт – и об этом вы тоже прочтете в этой книге, – восходящий к Пушкину, Короленко, Гиляровскому...

Книга, которую вы открыли, – попытка синтеза и осмысления этого опыта. Причем не только российского, но и зарубежного, давно – и уже не раз – обобщенного нашими коллегами из других стран.

Можно, конечно, перевести на русский несколько книг на эту тему с английского или французского, но – при всем уважении к авторам таких работ – мы отдаем себе отчет, что их опыт, неоспоримо ценный, в наших условиях зачастую трудноприменим – как техника бега на длинные дистанции при заплыве вольным стилем.

Пока это так. И когда зарубежные журналисты начинают уверять нас в универсальности их опыта, приходится говорить им, например, следующее. Что во всех словарях «law» переводится на русский язык как «закон», но надо быть осторожным: слово «law» может подразумевать что-то сколь угодно незначительное, ну скажем, «Правила уличного движения». Мы же, говоря «закон», непременно имеем в виду нечто грандиозное, например «Десять заповедей». Но они свои правила будут выполнять, а мы – заповеди нарушать. Все десять.

Поэтому надо в первую очередь пользоваться своим, российским, тяжелым и неблагодарным, трудно нажитым опытом.

Книгу долго и трудно – я живой тому свидетель – писали сотрудники Агентства журналистских расследований: журналисты, юристы, бывшие оперативники, специалисты по базам данных, проверяя и обкатывая отдельные ее постулаты на семинарах по журналистским расследованиям, которые они проводят уже не первый год в разных городах России. Недавно Союз журналистов проводил всероссийский конкурс «Журналисты против коррупции». Среди его победителей оказались и петербургские учителя с их газетой «Тайный советник», и одна из их учениц, а также журналисты, представляющие чуть не всю Россию – от Кызыла до Москвы и от Волгограда до Красноярска, И не было ни одного, кто сказал бы, что его личный опыт универсален и достаточен. При словах «учебник по расследованиям» у всех загорались глаза.

Мало того – как итог встреч, конкурсов и семинаров родилась идея: объединить тех, кто всерьез и надолго намерен посвятить себя этому нелегкому жанру, в ассоциацию, способную и обобщать опыт, и помогать в реалиях времени и пространства расследований – совместной базой данных, методической и юридической консультацией, просто советом или своевременно подставленным дружеским плечом. При этом ассоциация возьмет на себя труд сформулировать непростые и не всегда легко определимые пограничные истины, позволяя провести грань между честной работой и «заказухой», между достойным и постыдным, между вмешательством в частную жизнь и защитой общественных интересов.

С появлением этой книги, с созданием этой ассоциации расследование имеет шанс перестать быть уделом одиночек, в этом смысле опыт АЖУРа – не просто ценен, он неоценим.

В ближайшее время наш фонд рассчитывает добавить в копилку ассоциации Хрестоматию лучших расследований, где мы собираем лучшие образцы жанра, начиная с Аркадия Ваксберга и Анатолия Рубинова.

А пока – читайте эту книгу и – счастливой вам охоты, как говорили в киплинговских джунглях, на родине Маугли.

Только, пожалуйста, в самом яростном азарте охоты не забывайте еще один призыв джунглей:

«Мы с тобой одной крови. Ты и я!» И относите это не только к коллегам по жанру, но и к соседям по человечеству, даже к тем, чья жизнь и судьба будут зависеть от вашей способности сначала понять, а уж Осудить или превознести – только потом.

Президент Фонда защиты гласности

Алексей СИМОНОВ

( ( (
В 1998 году на факультете журналистики Санкт-Петербургского государственного университета А. Константиновым и его коллегами впервые был прочитан курс «Журналистское расследование», а чуть позже родилась идея учебного пособия с одноименным названием. Лекции студентам пришлись по душе, интерес они вызвали огромный. Еще бы: ведь будущая профессия у молодежи неизменно ассоциировалась с работой в экстремальных ситуациях, разрешением общественных конфликтов, поиском правды такими способами и методами, которые нельзя отнести к традиционным журналистским.

И вот книга родилась. И оказалось, что это не просто учебник или пособие, а объемный аналитический труд, в котором сделана серьезная заявка на комплексное рассмотрение нового феномена журналистской практики – расследования. Уверена, что знакомство с книгой поможет нашим студентам понять, что журналистское расследование – это не просто элемент экстремальной журналистики с романтическим налетом, а сложный, глубокий комплекс знаний, навыков и умений, позволяющий профессионалу-журналисту выполнять его общественный долг.

Методика журналистского расследования по-разному воспринимается в обществе. Она вызывает отторжение и нападки у официальных представителей власти и структур, призванных обеспечивать соблюдение закона. Другие же видят в журналисте и проводимом им расследовании единственный способ решить проблему и добиться правды. И справедливо поступают авторы книги, когда говорят о главных приоритетах журналистской профессии, среди которых – не погоня за преступником, а информирование общества об объективном положении дел, предание гласности тех фактов, которые ущемляют наши права.

Я думаю, что новая книга найдет своего читателя не только в вузах – она вызовет интерес у журналистов-практиков, представителей власти, общественных организаций. Некоторые выводы и заключения, изложенные авторами, не исключают споры и иную точку зрения. Но хороший труд и отличается тем, что дискуссия начинается тогда, когда заканчивается чтение.

Я поздравляю авторский коллектив с новым и очень интересным проектом.

Декан факультета журналистики СПбГУ,

доктор социологических наук,

профессор М.А. Шишкина
  
ВВЕДЕНИЕ

Расследование является, пожалуй, самым молодым направлением в современной отечественной журналистике. Первые публикации в российской прессе под рубрикой «Журналистское расследование» появились в начале 1990-х годов. Журналисты, начинавшие работать в этом жанре, зачастую были вынуждены действовать по наитию, руководствуясь больше здравым смыслом, чем правилами и методами. Увы, такой подход был чреват ошибками, за которые их авторы расплачивались нагоняями от редактора либо проигранными судебными исками. Были и такие, которые приводили к трагедиям.

Немногочисленные зарубежные переводы, посвященные этой тематике, которые издавались в России, не могли восполнить пробел в знаниях и недостаток опыта. Условия, в которые были поставлены российские журналисты в первой половине 90-х годов, разительно отличались от практики и образа жизни их зарубежных коллег, чей опыт работы в условиях свободы слова исчислялся к тому времени уже не одним десятилетием. Многочисленные журналистские кодексы и хартии, принятые в большинстве цивилизованных стран, у нас заменялись собственными представлениями о чести и совести, о добре и зле.

К сожалению, и в начале нового тысячелетия ситуация далеко не идеальна. Журналисты, специализирующиеся в жанре расследований, чувствуют себя в своих редакциях «белыми воронами», зачастую не имея ни юридической поддержки, ни информационной базы, ни элементарной защиты со стороны своих редакторов. Но как же тогда бороться со злоупотреблениями чиновников, казнокрадством, слиянием криминала и власти, если ты не знаешь, как действовать в тех или иных ситуациях, где раздобыть нужную информацию, как обезопасить себя от агрессии со стороны тех, против кого твое расследование направлено?

Многие начинающие журналисты искренне полагают, что расследование – это лишь своеобразный способ подачи фактов, жанр, в стилистике которого можно написать едва ли не любой материал. Безусловно, умение «выписать» материал очень важно. Но прежде чем приступить к этой стадии подготовки публикации, следует определить круг источников информации, заручиться их помощью, обезопасить себя от возможных юридических проблем, наконец, проверить и проанализировать собранный материал. Внимательно прочитав наши рекомендации, наработав собственный опыт, вы безусловно придете к убеждению, что журналистское расследование – это не столько жанр, сколько метод, который имеет массу особенностей.

За последнее десятилетие журналистские расследования пережили в России и резкий взлет популярности, и столь же стремительную потерю репутации. Это закономерный процесс, который вовсе не означает отказ от самой идеи. Рано или поздно закончится период массового вброса через СМИ фальшивого компромата, тенденциозность которого последнее время принято прикрывать романтической дымкой журналистского расследования.

Тридцать лет назад, когда вся Америка приходила в себя после шока, вызванного уотергейтским скандалом, профессия журналиста стала вдруг необыкновенно популярной, а число учебных заведений, готовящих журналистов, увеличилось вдвое. Такова была реакция общества на блестящее расследование двух корреспондентов «Вашингтон Пост», вызвавшее отставку президента США Ричарда Никсона. В Швеции последние пятнадцать лет профессия журналиста по степени общественного доверия занимает второе место после полицейского. Во многом благодаря бескомпромиссной работе журналистов-расследователей. У нас в стране – все только начинается.

Опыт работы нашего агентства в области журналистских расследований насчитывает уже более десяти лет. Мы собирали его по крупицам с того самого дня, когда в 1991 году в «Смене» – питерской «молодежке» – было создано агентство расследований. Уже тогда его сотрудники начали вырабатывать для себя определенные правила сбора информации, ее систематизации и архивирования. Сегодня в петербургском Агентстве журналистских расследований (АЖУР), которое давно уже стало самостоятельной организацией, действуют четыре профильных отдела, где трудятся около пятидесяти человек. В арсенале коллектива – семь документальных книг, сделанных на основе журналистских расследований, десятки резонансных публикаций и ни одного проигранного судебного процесса.

Нам кажется, что опыт, накопленный за эти годы, пригодится и профессионалам, которые уже идут по этой дороге, и тем, кто только выбирает свой путь в журналистике.

Предмет и задачи журналистского расследования

С установлением демократических порядков в России журналистике была отведена куда более значительная роль, чем унизительное обслуживание партийных интересов, как это было при советской власти. В 1991 году Верховный Совет принял закон о средствах массовой информации, который наделил журналиста весьма широкими правами и гарантировал защиту его чести, достоинства, здоровья и имущества. Впервые в российской истории журналист был назван лицом, выполняющим общественный долг.

У прессы появился реальный шанс стать настоящей «четвертой властью», задачи которой уже не сводились бы к унылым функциям «коллективного пропагандиста и организатора». Журналистика рассматривалась обществом как один из мощнейших инструментов социального контроля над деятельностью государственных институтов, как эффективное средство в борьбе с произволом чиновников и распространения коррупции. Однако исполнить эти функции стандартными методами журналистики не всегда возможно. На лбу у чиновника не написано, что он коррупционер и взяточник, а в лексиконе его пресс-секретаря таких слов нет. Именно поэтому в редакциях газет и телевидения возник спрос на журналистов, способных добыть эту информацию самостоятельно, а материалы, которые они писали, выходили под рубрикой «Журналистское расследование». Впрочем, очень быстро под этой «вывеской» стали появляться и материалы, никакого отношения к жанру расследования не имеющие, благо сам жанр пользовался большой популярностью у читателей. Доходило до того, что под маркой журналистского расследования выходила серия рекламных материалов о том, какой стиральный порошок лучше. Почему бы и нет, если никто не знает толком, а что же такое на самом деле журналистское расследование.

Договоримся о терминах

Пожалуй, лучшее определение жанру дали в свое время американцы. Бывший заместитель редактора-распорядителя газеты «Ньюсдэй» Роберт Грин после знаменитого уотергейтского скандала назвал журналистским расследованием «материал, основанный, как правило, на собственной работе и инициативе, на важную тему, которую отдельные лица и организации хотели бы оставить в тайне»
. Правда, сами родоначальники жанра признают, что на этот счет существуют и другие точки зрения. Так, некоторые утверждают, что любой журналистский материал основан на расследовании, а иные по этому поводу шутят, что журналистское расследование подобно порнографии: никто не может дать ему определение, но каждый легко узнает, когда увидит
.

Английское слово investigation имеет два возможных варианта перевода на русский язык: как «расследование» и как «исследование». В принципе, журналистское расследование и есть поиск, обнародование и исследование неких фактов, которые до поры до времени находились вне поля общественного внимания.

Журналист-расследователь иногда использует приемы, взятые из практики правоохранительных органов, что позволяет находить нечто общее в работе детектива и журналиста. Здесь таится определенная опасность подмены целей. Журналист не должен отождествлять свою деятельность с функциями правоохранительных органов. Его задача – не ловить преступника, а предать гласности факты его противоправной деятельности, обозначить проблему и, может быть, предложить пути решения.

Бороться с коррупцией – все равно, что искать снежного человека

При определении предмета журналистского расследования зарубежные ученые почти всегда упоминают о борьбе с коррупцией. Для России коррупция – тоже больная тема. О ней много говорят политические деятели, депутаты, кандидаты в президенты. Все обещают бороться с коррупцией. Но эти обещания сродни угрозам поймать снежного человека. Хотя бы потому, что с начала 90-х проект соответствующего закона не мог пройти через комитеты Госдумы и только в конце 2002-го года прошел первое чтение. Однако не стоит обольщаться. Этот документ содержит весьма расплывчатые формулировки. Де-юре у нас в стране коррупции не существует, а официальное определение понятия до сих пор вызывает споры.

Первая попытка дать определение этому понятию в нашей стране была сделана в Указе Президента РФ по борьбе с коррупцией, принятом 4 апреля 1992 года, после того как народные депутаты провалили в первом чтении Закон о коррупции. В Указе Президента говорилось, что «коррупция в органах власти и управления ущемляет конституционные права и интересы граждан, подрывает демократические устои и правопорядок, дискредитирует деятельность государственного аппарата, извращает принципы законности, препятствует проведению демократических реформ». Ясно, что это не определение понятия, а просто декларация. Такой же декларативный характер носят и два Указания Генеральной прокуратуры России: от 12 августа 1996 года №49/7 «О мерах по усилению борьбы с коррупцией прокурорского надзора за исполнением законодательства о государственной и муниципальной службе» и от 29 сентября 1997 года №59,1 «О принятии дополнительных неотложных мер по пресечению организованной преступности и проявлении коррупции».

Наиболее внятное определение коррупции дается в сборнике нормативных документов, выпущенном ВНИИ Министерства внутренних дел России в 1994 году. В нем говорится, что «коррупционер – это лицо, являющееся представителем органа власти или управления, финансовых, банковских и хозяйственных структур, иных разрешительных институтов, заведомо и осознанно за материальное либо моральное (например, престиж) вознаграждение осуществляющее деятельность в интересах организованных преступных формирований, групп, сообществ и т.д.». Большинство европейских законов трактуют коррупцию значительно шире, чем просто поддержка ОПГ. Для Европы это еще и лоббирование интересов какого-либо гражданина или организации за материальное либо моральное вознаграждение. Это и подкуп при получении кредитов, субсидий, помещений, лицензий, регистрационных мероприятий, использование служебного положения в личных целях.

Чем моральный кодекс отличается от уголовного

Узкая трактовка понятия коррупции в российском законодательстве – не только результат неповоротливости законодателей или нежелания властей ограничивать собственные возможности. Это еще и отражение нынешнего состояния общества, его моральных принципов и нравственных устоев. Журналист, как выразитель общественной морали, не может не придерживаться этих принципов. Еще и поэтому предметы журналистского расследования в России и на Западе зачастую не совпадают. Приведем один наглядный пример.

До 1996 года мэром Санкт-Петербурга был Анатолий Собчак. После того, как он проиграл губернаторские выборы Владимиру Яковлеву, у него начались проблемы с Генеральной прокуратурой, и в результате он был вынужден уехать в Париж. По возвращении на родину Анатолий Александрович в скором времени умер от инфаркта. В дни похорон, в феврале 2000 года, в одной из телепередач на общероссийском канале выступал бывший вице-премьер российского правительства, а на тот момент депутат Госдумы Борис Немцов, который рассказывал многомиллионной аудитории, как они с Анатолием Чубайсом спасали Собчака от тюрьмы. Немцов говорил следующее: «Мне позвонил Чубайс, сказал, что у Собчака неприятности, что им занимается Генеральная прокуратура, а у него больное сердце. Чубайс сказал: “Боря, надо спасать Собчака!”» Дальнейшие события Немцов описывает так: «Я как раз собирался на утиную охоту с президентом. Там я выбрал момент и сказал Ельцину, что у Собчака неприятности, но ему нельзя в тюрьму – у него больное сердце и вообще он многое сделал для демократии. Президент насупился и сорок минут молчал. Я уже подумал, что все это ничем не кончится. Но когда прошли эти сорок минут, президент мрачно сказал: “Передайте Скуратову, что лежачего не бьют!” Гордый собой, Немцов заключает: «Вот так мы спасли Собчака от тюрьмы».

С точки зрения цивилизованного общества рассказ Немцова можно считать публичным признанием в совершении акта коррупции. На юридическом языке это квалифицируется как использование служебного положения или связей для предотвращения уголовного преследования, которое вела Генеральная прокуратура. В любой стране, где борются с коррупцией с помощью законов, а не деклараций, такое заявление политического деятеля вызвало бы эффект разорвавшейся бомбы. У нас же такой поступок может служить предметом публичной гордости.

Давайте разберемся по существу. С одной стороны, Немцов признается, что использовал служебное положение. С другой – поступает порядочно, помогая товарищу, попавшему в беду. Так что с моральной точки зрения этот поступок оправдан.

Как должен реагировать журналист, постоянно сталкиваясь с подобными противоречиями в жизни? Наверное, универсального ответа мы не найдем, каждый руководствуется своими представлениями о добре и зле.

Однако рискнем предложить свою схему, которая родилась в спорах с коллегами, в беседах со студентами.

Есть в нашем лексиконе слова, которые в большинстве языков считаются синонимами. У нас же разница между их значениями порой огромна. Возьмите понятия справедливость и законность. В России то, что законно, совсем не обязательно будет справедливым, и наоборот. Другая пара – правда и истина. И эти понятия в сознании россиянина не совпадают. В понятии истины больше математического, в понятии правды главенствует нравственное начало. Существуют еще, как минимум, две пары «несовпадающих синонимов» – свобода и воля, а также честность и порядочность. Невозможно приблизиться к одному из «краев» любого из этих понятий, не отдаляясь от другого. В этом особенность нашей страны, где жизнь течет интереснее, чем в других странах. В этих противоречиях заложено и то, что мы называем свободой маневра для журналиста-расследователя. Эта свобода и составляет поле, в котором надо работать и пытаться находить справедливые решения. В этом, пожалуй, и состоит главная особенность российской расследовательской журналистики.

[image: image1.jpg] 



На Западе задача журналистского расследования по существу сводится к обнародованию должным образом систематизированной информации, собранной в результате исследования круга вопросов. Но этого недостаточно для российской журналистики. В том числе и потому, что российский читатель плохо воспринимает материалы, в которых не содержится никакой морали, никакой оценки. Стремиться к западному стилю подачи информации, где все объективно и беспристрастно, – сегодня сродни попыткам высадить пальму в Сибири. А если так, то основной задачей журналистского расследования в России является не только обнародование через средства массовой информации объективных фактов по тому или иному вопросу, но и исполнение социальных функций.

В этой плоскости хорошо видна разница между расследованием журналистским и расследованием, которое проводят правоохранительные органы. Если для вторых приоритетной является функция обеспечения законности, то для нас, журналистов, важна, в первую очередь, функция социальной справедливости. Мы не выносим приговора и не принимаем судьбоносных решений. Мы предоставляем это право обществу, которое может и не согласиться с нашим пониманием и нашей оценкой.

Дискредитация жанра и ее последствия

На первых порах от «расследовательского» жанра в нашей стране ждали прежде всего восстановления социальной справедливости. И какое-то время – когда рухнул железный занавес, открылись секретные архивы, появилась возможность публично сопоставлять и анализировать факты – расследовательская журналистика успешно справлялась с этой задачей.

Но время шло, и обыватель уже считал пресными откровения времен гласности и перестройки. Общество требовало новых разоблачений, желательно с пикантными подробностями и усекновением голов. Спрос на такого рода материалы совпал по времени с переделом рынка средств массовой информации в России. Крупные финансово-промышленные и политические группы осознали, что СМИ и профессионалы, которые в них работают, могут быть мощным оружием в борьбе за сферы влияния. Начался процесс активной скупки средств массовой информации, благо большинство из них, даже самые влиятельные, стояли на краю финансового омута. Новые хозяева быстро сориентировались в общественных настроениях и стали превращать СМИ в собаку, которая рвет того, на кого ее спустили. Надо отметить, что многие средства массовой информации охотно приняли предложенные правила игры. Конфликтующие стороны не брезговали самыми изощренными методами, в первую очередь так называемым «сливом компромата», который вскоре стал едва ли не самым действенным инструментом в общественно-политической и экономической борьбе.

К середине 90-х годов в общественном сознании сформировалось понятие «война компроматов». С нее и началась дискредитация жанра журналистского расследования. Едва ли не во всех средствах массовой информации таковым стали называть материалы, которые никакого элемента расследования в себе не содержали. Так, некая влиятельная газета под рубрикой «Журналистское расследование» одну за другой публикует расшифровки магнитофонных записей телефонных переговоров различных чиновников и политиков, а центральные телеканалы борются за право показать пленку, где голый министр юстиции развлекается с двумя проститутками в бане. Механизм появления этих статей и сюжетов предельно прост: редакциям просто «сливают» эти кассеты, которые те с соответствующими комментариями выносят на суд общественности. Безусловно, нам небезразличен моральный облик министра юстиции страны, и с этой точки зрения никто не ставит под сомнение право на выпуск подобного сюжета в эфир. Но при чем здесь расследование?

К концу 90-х годов в «войну компроматов» включились многие авторитетные средства массовой информации. Жанр журналистского расследования стал активно использоваться в качестве эффективного инструмента, так называемого «черного пиара». Сбор негативной информации о конкурентах с последующей ее реализацией через подконтрольные СМИ стал обычным приемом борьбы в политике и бизнесе. Наиболее откровенно и на полную мощь инструменты «черного пиара» были задействованы в 1999–2000 годы против руководителей некоторых крупных регионов России, в частности – Москвы и Санкт-Петербурга. На одном из центральных телеканалов мэра Москвы практически еженедельно обвиняли в самых тяжких грехах, и фраза «журналистское расследование» звучала в эфире, как пароль. Для борьбы с губернатором Петербурга недовольные им московские структуры развернули целую пропагандистскую кампанию, на которую не пожалели денег. Под слоганом «Петербург – криминальная столица России» в многочисленных СМИ публиковались совершенно абсурдные с точки зрения здравого смысла разоблачения губернатора и его окружения, которые имели столь слабую аргументацию, что никакого доверия не вызывали.

В результате внедрения в практику подобных PR-технологий репутация жанра журналистского расследования была подмочена: обыватель не мог не почувствовать, что под соусом «журналистского расследования» ему подсовывают тенденциозную стряпню.

( ( (
Существует мнение, что нынешняя дискредитация жанра – во многом результат пренебрежения классикой расследовательской журналистики. Даже среди «акул пера» немногие дали себе труд окунуться в историю вопроса.

Между тем, история этого направления отечественной и зарубежной журналистики насчитывает более полутора сотен лет, в этом жанре творили известнейшие журналисты двух минувших веков, талантливые литераторы и даже гениальные поэты. Именно они вырабатывали эталон расследовательской журналистики, к которому, увы, пока мало кому удалось приблизиться из современных «разгребателей грязи».

  
Глава 1

КЛАССИКИ ЖАНРА
Стоит признать, что журналистское расследование как жанр в его современном понимании обязан своим рождением Америке. Он ведет начало от так называемых «макрейкеров» (muckrakers) – «разгребателей грязи», которые на рубеже XX века публиковали в печати разоблачительные статьи. Термин «muckraking» был введен в обиход президентом Теодором Рузвельтом. 10 февраля 1906 года он назвал в своей речи «разгребателями грязи» журналистов и писателей, которые, подобно персонажу из романа английского литератора и проповедника XVII века Джона Беньяна «Путь пилигрима», предпочитали месить ногами грязь, не желая замечать голубое небо. Таким образом, президент выразил свое недовольство их деятельностью. Кличка «макрейкер» оказалась удачной, она прижилась и ознаменовала своим появлением не только целое десятилетие американской истории, но и новое направление в мировой журналистике.

  
Глава 1

КЛАССИКИ ЖАНРА
1.1. ЖУРНАЛИСТСКИЕ РАССЛЕДОВАНИЯ В АМЕРИКЕ

«Позолоченный век» Марка Твена

Социальную значимость нового жанра подчеркивали сами темы материалов: коррупция, трудовой рэкет в больших городах, мошенничество. У «разгребателей грязи» было много предшественников, которые подготовили общество к восприятию правды о себе. Один из них – Сэмюэл Ленгхорн Клеменс, великий американский писатель Марк Твен (1835–1910).

[image: image2.jpg] 



Марк Твен, он же Сэмюэл Ленгхорн Клеменс

Промышленная революция, которая активно развернулась в Америке в 20–40-е годы XIX столетия, создала благоприятные условия для предприимчивых дельцов, поставивших перед собой цель делать деньги. Гражданская война между Севером и Югом (1861–1865) уничтожила в стране рабство, высвободило наемную рабочую силу, устранив последнее препятствие к бурному развитию экономики. Надежды на будущее становятся весьма конкретными и «материальными». Идея разбогатеть носится в воздухе, Америку захлестывает волна коррупции и рвачества.

Трудно сказать, что в действительности имел в виду редактор «Территориэл энтерпрайз» («Territorial enterprise») Джо Гудмен, когда требовал от своих сотрудников «твердых убеждений и мужества, чтобы их отстаивать». Но С. Клемэнс, принятый сюда в августе 1862-го года на должность репортера и очеркиста с окладом 5 долларов в день, отнесся к этим словам со всей серьезностью. Тем более, что поводов «отстаивать убеждения» было предостаточно. В своих статьях он разоблачал продажных чиновников, депутатов, судей. Вскоре будущий писатель сделался весьма влиятельной фигурой в штате Невада. С мая 1866-го года он сотрудничает в «Морнинг Колл» («Morning Call»), которая издавалась в Сан-Франциско, и становится чем-то вроде генерального цензора в этом городе, где, по его словам, «самый воздух был отравлен распутством и слухами о распутстве»
. О том, как понимал Твен профессиональный долг журналиста, можно судить по речи, произнесенной им в Хартфордском понедельничном клубе: он обвинил газеты в том, что «подкупленные политиками, они покрывают их грязные делишки», выгораживая сановных преступников.

Твен верил в исключительность Америки, которая представлялась ему неким неиспорченным цивилизацией дикарем, наделенным чувством естественной справедливости. Тем трагичнее оказывалась реальность. 27 сентября 1871 года нью-йоркская «Трибюн» («Tribune») опубликовала его фельетон «Исправленный катехизис»:

– Какая у человека цель в жизни?

– Разбогатеть.

– Каким образом?

– Бесчестным – при удаче, честным – при необходимости.

– Что есть Бог, истинный и единосущный?

– Бог есть деньги. Золото, банкноты и акции – суть отец, сын и дух единый в трех лицах.

В декабре 1873 года выходит «Позолоченный век», написанный Твеном в соавторстве с Ч. Уорнером. Эта книга, произвела эффект разорвавшейся бомбы. В ней было затронуто все: упадок морали, вульгарность нуворишей, подкуп народных избирателей, сомнительность финансовых сделок, жажда наживы, охватившая общество. Америка впервые взглянула на себя в зеркало и ужаснулась тому, что увидела. Критики упрекали авторов за то, что они показали в «Позолоченном веке» все «самое дурное, самое отталкивающее». Книга, между тем, продавалась нарасхват – всего за два месяца она разошлась 40-тысячным тиражом. А самые проницательные критики – такие как, например, в английском «Спектейторе» («Spectator) – полагали, что авторы «Позолоченного века» оказали своей стране великую услугу, обратив ее внимание на необходимость коренных перемен.

С. Макклюр, Л. Стеффенс и другие «разгребатели грязи»

Первой попыткой государственного вмешательства в сферу частного бизнеса стал закон Шермана, принятый конгрессом в 1890 году. Этот закон, который устанавливал, что создание трестов противоречит Конституции США, более всего известен тем, что его невозможно было применить. За десять лет его существования было возбуждено лишь 18 процессов против трестов, да и те кончились безрезультатно.

Тресты росли и множились. Эпоха больших ожиданий оборачивалась временем борьбы мелкой буржуазии с засильем монополий. На гребне этой борьбы и возникло движение «разгребателей грязи», особенность которого заключалась в его тесной связи с журнальной периодикой. Уже в конце 90-х годов появляются статьи Э. Кросби, Д. Флинта, Э. Лефевра и других авторов, которые критически оценивали наступление монополистического капитала на интересы народа. К узловым моментам американской действительности пытался привлечь внимание читателей и журнал «Арена», издаваемый Б. Флауэром. В 1898 году здесь была опубликована статья К. Ридпета, где шла речь о том, что народом Америки правит не республиканское правительство, а девятнадцать погрязших в коррупции сенаторов, которых автор называет «Невидимой империей». Но главным печатным органом «макрейкеров» становится журнал «Макклюрс» («The McClure's»). В 1893 году предприимчивый издатель Сэмюэль Макклюр создает свой пятнадцатицентовый ежемесячник, который открыл эпоху дешевых массовых журналов в Америке. В первые годы своего существования этот журнал, подобно многим другим, ставил своей целью просвещение читателей. Здесь печатались произведения Киплинга, Конан Дойля, Т. Гарди и др.

Журнал приобрел популярность, но его содержание не удовлетворяло издателя. Макклюр постоянно требовал от журналистов свежих тем и сам искал их. Приглашение в «Макклюрс» Э. Лефевра и Ф. Вилларда, поднявших проблему муниципальной коррупции, определило новую линию в направлении журнала. Расчет Макклюра оказался точен: рядовым американцам понравились публикации о нравах и повадках тех, кто обирает их. Так была подготовлена почва для «разгребателей грязи».

Эра «макрейкеров» началась в октябре 1902 года, когда в «Макклюрс» была напечатана статья Л. Стеффенса и К. Уитмора «Времена Твида в Сен-Луи»
. Макклюру удалось собрать в своем журнале лучших журналистов Америки. Здесь работали Л. Стеффенс, А. Тарбелл, Р. Бейкер и др. «Разгребатели» трудились на совесть. Они бичевали пороки американского общества: предавали гласности скандальные факты коррупции, взяточничества, шантажа, закулисных махинаций королей нефти, угля и стали, хищений на железных дорогах, торговли живым товаром.

К 1906 году эстафету «макрейкеров» подхватили другие массовые журналы. «Кольерс» начал поход против шарлатанства в медицине, опубликовав серию материалов о патентованных лекарствах, широко рекламируемых в печати и наносящих непоправимый вред здоровью. «Космополитэн» помещает статью Д.Г. Филиппса «Измена сената», вскрывающую тайные пружины американской политической машины. Перед искушением разоблачений не смогли устоять даже некоторые бульварные издания. Но более всего жанр «макрейкерской» журналистики обязан книге Л. Стеффенса «Позор городов» (The Shame of Cities), которая вышла в свет в 1904 году и была составлена из статей, напечатанных ранее в журналах.

[image: image3.jpg]


Линкольн Стеффенс, американский «макрейкер»

Джордж Линкольн Стеффенс (1866–1936) был одним из наиболее ярких и интересных представителей движения «макрейкеров». Стеффенс получил блестящее образование. Учился в военной школе, трех университетах, изучал философию, этику, социологию, искусство. Но из всех возможных профессий он выбрал журналистику. Работа в солидной либеральной газете «Ивнинг Пост», куда он устроился при помощи протекции, как нельзя лучше соответствовала его стремлению изучать жизнь. Стеффенс обладал удивительным даром: он умел разговаривать с людьми всех социальных слоев. Ему поверяли то, о чем отказывались говорить с другими, а это для молодого журналиста было самым ценным. С величайшей легкостью он свел знакомство с банкирами, обосновавшимися на Уолл-стрит, но их деловая жизнь подозрений у него не вызвала. Зато связь нью-йоркского полицейского управления с преступным миром, разоблаченная пастором Паркхерстом в 1890-е годы, стала для него открытием.

«Разгребанием грязи» Стеффенс начал заниматься, будучи репортером газеты «Коммершиэл адвертайзер» («Commercial Advertiser»), именно тогда он обнаружил существование контактов между миром криминальным и миром большого бизнеса. Уже в качестве корреспондента «Макклюрс» в 1902–1903 годы он объезжает города Америки и в каждом из них находит небольшую группу людей, в чьих руках сосредоточены деньги и власть. Прикрываясь разговорами об американских идеалах, эти люди цепко держали в руках город, беззастенчиво разворовывали казну. Оказалось, что республика, на фасаде которой написано, что она «управляется народом, через народ и для народа», имела совсем другой вид с изнанки.

После публикации статей «Позор Миннеаполиса» и «Питсбург – опозоренный город» в редакцию журнала посыпались письма со всех концов страны. Их авторы приглашали Стеффенса приехать к ним для того, чтобы он убедился: его предыдущие разоблачения – это еще цветочки. Имя Стеффенса стало широко известным. Местные газеты заранее извещали читателей о приезде журналиста в их город. Беседуя с боссами, он не обвинял их и не увещевал. Он интересовался деталями, приводил и сопоставлял факты, чем неизменно вызывал уважение деловых людей. Один из них восхищенно заявил Стеффенсу: «Вы прирожденный жулик, но вы пошли по честному пути».

Советская критика называла его «бесстрашным искателем истины». Как и другие «разгребатели грязи», Стеффенс был убежден в том, что вскрываемые им преступления – являются лишь частными случаями, которые обусловлены действиями отдельных непорядочных людей. Система буржуазных ценностей долгое время не подвергалась им сомнению. Но в 1908 году он порывает с «макрейкерами», уразумев, что в бедах Америки повинны не столько люди, сколько «система». Да и само слово «система» во многом обязано своим происхождением Стеффенсу.

Конец эры «разгребателей грязи». «Вся королевская рать» Р.П. Уоррена

Обвинительный заряд «разгребателей грязи» имел большой общественный резонанс, однако в 1907–1908 годах в их движении намечается спад. Грязи в Америке меньше не стало, но интерес к обличениям в обществе заметно угас. Из «Макклюрс» лучшие авторы – Стеффенс, Тарбелл, Бейкер, Филиппс и др. – ушли еще весной 1905 года, заявив о своем несогласии с политикой издателя, который, неплохо подзаработав на «разгребательских» материалах, решил создать собственную корпорацию. Попытка «макрейкеров» выпускать свой журнал, отражающий «счастливый борющийся мир, в котором хорошие люди – мы верим – взойдут на вершину», потерпела крах. Под бременем финансовых затруднений их «Америкен мэгэзин» («American Magazine») вскоре был вынужден отказаться от публикации обличительных материалов (и именно поэтому, например, его покинул Стеффенс).

К 1913 году движение «разгребателей грязи» фактически прекратило существование, задавленное теми самыми монополистическими кругами, с которыми «макрейкеры» так рьяно боролись. Изменившиеся экономические условия сформировали новое общественное мнение, требующее «правильных» реформ, принятие которых тормозилось разоблачительными публикациями.

1920-е годы были для США временем процветания и бурного экономического роста. Столь же бурным, но со знаком минус оказалось для Америки следующее десятилетие. Попыткой выхода из кризиса и началом глубоких реформ стала политика президента Франклина Рузвельта (през. 1933–1945). Однако начало реформ по спасению страны восторгов в обществе не вызвало. Возникли массовые движения, лейтмотивом которых было требование большей социальной защищенности. Восприимчивость рядовых американцев к разного рода программам радикального оздоровления общества резко возросла.

На этом фоне разворачивается стремительная карьера Хьюи Лонга, который в 1928 году одержал победу на выборах и стал губернатором штата Луизиана. С 1930 года Хьюи Лонг – сенатор. На выборах в 1932-м он поддерживает Рузвельта, потом объявляет его реформы недостаточными, противопоставляя им собственную программу борьбы за «раздел богатств». Весной 1934 года Лонг выдвигает предложение о конфискации доходов свыше 1 миллиона долларов и требует обеспечить каждой семье прожиточный минимум в 5 тысяч долларов в год с предоставлением всех необходимых жизненных благ – автомобиля, жилища, радиоприемников. Вряд ли сам Лонг верил в возможность осуществления своих популистских предложений, но политическую карьеру он себе обеспечил. По всей стране растет число его сторонников, появляются клубы, которые объединяли их. В этих клубах состояло до 7 миллионов человек.

В 1932–1934 годы Лонг, без сомнения, был вторым по популярности деятелем США после Ф. Рузвельта. Он серьезно рассчитывал на успех президентских выборов 1940 года. В Луизиане под своим контролем Лонг держал практически все. По его указаниям похищали людей, вели тайное расследование деятельности его противников. Не на шутку обеспокоенный Белый дом начинает действовать: федеральные ведомства пытаются парализовать начинания Лонга в его штате. На помощь им приходят газеты. В этой накалившейся обстановке 8 сентября 1935 года 29-летний врач К. Вайс убивает Лонга. Мотивы убийства неизвестны. Убийца был застрелен на месте. Расследования не проводилось.

По горячим следам этих событий написано несколько художественных произведений: «У нас это невозможно» С. Льюиса, «Номер первый» Д. Пассоса, «Лев на улицах» А. Лэнгли. И уже значительно позже, в 1946 году, появляется «Вся королевская рать» Р.П. Уоррена, принесшая мировую известность своему создателю.

Хьюи Лонг был сложной фигурой. После его смерти журнал «Мейнстрим» писал, что Лонг обладал потенциальной возможностью стать великим демократом, но неограниченная власть и безнаказанность развратили его.

[image: image4.jpg] 



Роберт Пени Уоррен, автор романа «Вся королевская рать»

Не менее сложной фигурой предстает со страниц романа Роберта Пена Уоррена (1905–1989) «Вся королевская рать» образ Вилли Старка. Повествование ведется от лица Джека Бёрдена, который до того, как стать помощником губернатора, был репортером газеты «Кроникл». Именно этот персонаж является выразителем заветных мыслей автора, и именно Берден ведет здесь свое журналистское расследование, которое заканчивается трагедией (судья Ирвин, под которого «копал» Берден и который в итоге покончил жизнь самоубийством, оказался его отцом):

«А хозяин сказал:

– Всегда что-то есть. А я сказал:

–У судьи может и не быть. А он сказал:

– Человек зачат в грехе и рожден в мерзости, путь его – от пеленки зловонной до смердящего савана. Всегда что-то есть.

Еще через две мили он добавил:

– Сработай на совесть.

[...] Маленький Джеки сработал на совесть, это точно»
.

Роман «Вся королевская рать», конечно, не является методическим пособием по расследовательской журналистике, но знакомство с ним будет полезно каждому, кто собирается вступить на этот трудный путь.

«Уотергейтское дело» и журналистское расследование. «Феномен Вудстайна»

Классическим примером журналистского расследования принято считать «Уотергейтское дело». Для большинства людей события, связанные с «Уотергейтом», – это, прежде всего, отставка президента Никсона, упоминания в прессе о процедуре импичмента. В 1976 году Алан Пакула снимает в Голливуде фильм «Вся президентская рать», в основу которого положены материалы Вудворта и Бернстайна. Именно этим двум журналистам по отдельным фрагментам удалось собрать разоблачительные факты, касающиеся проникновения агентов Белого дома в предвыборный штаб демократической партии. Главные роли в фильме Пакулы играют Д. Хоффман и Р. Редфорд, и четырех «Оскаров» фильм получил заслуженно. Сложно утверждать, с достаточной ли степенью достоверности изображены здесь подробности Уотергейтского скандала, но гигантский труд журналистов-расследователей показан очень хорошо.

[image: image5.jpg] 



Журналисты «Вашингтон пост» Роберт Вудворт и Карл Бернстайн, инициаторы «Уотергейтского дела»

[image: image6.jpg] 



На Уотергейтском процессе

События тех дней развивались следующим образом. 17 июня 1972 года полиция Вашингтона арестовала пять человек по подозрению в незаконном проникновении в помещение отеля «Уотергейт» – штаб-квартиру демократической партии. При задержании у них были отобраны фотоаппараты и электронная аппаратура для подслушивания. Один из задержанных, Дж. Маккорд, был связан с Комитетом республиканской партии по переизбранию президента и национальным комитетом республиканцев. Министерство юстиции объявило о том, что начато расследование происшествия. Директор Комитета по переизбранию президента Джон Митчелл опубликовал заявление, в котором отрицалась какая-либо ответственность комитета за случившееся. Президент Никсон отрицал возможность причастности Белого дома к скандалу, заявив, что попытки подслушивания не могли иметь место.

Так начиналось «Уотергейтское дело». На протяжении всего 1972 года оно фигурировало в американских СМИ не более как невинная политическая шалость. Газеты предпочитали воздерживаться от публикации материалов, свидетельствующих о виновности администрации в нарушении закона. Инициатива журналистов «Вашингтон Пост» наталкивалась на враждебность со стороны Белого дома. По утверждению одного из репортеров «Вашингтон Стар», ответственный сотрудник Белого дома Ч. Колсон заявил ему: «Как только выборы кончатся [...] мы собираемся вломить “Посту”... На Л-стрит (там расположена редакция «Вашингтон Пост». – Авт.) еще пожалеют, что они услышали об “Уотергейте”...»
.

Несмотря на скрытое и явное сопротивление Белого дома, Роберт Вудворт и Карл Бернстайн шаг за шагом продолжали свое расследование. Они прилагали титанические усилия для того, чтобы выяснить имена всех тех, кто имел отношение к уотергейтскому скандалу. Запуганные люди отказывались сообщать им информацию, поэтому свои расспросы журналисты обычно начинали словами: «Ваше имя никогда не будет названо».

Немалая роль в расследовании Уотергейтского скандала принадлежит источнику Вудворта, известному под кодовым именем Глубокая Глотка (Deep Throat). Лицо этого таинственного человека, с которым журналист встречается в фильме в подземном гараже, все время находится в тени. Имени его так и не узнали. После завершения расследования министерство юстиции США высказало предположение, что Глубокая Глотка – это заместитель директора ФБР Марк Фелт
. Но дальше домыслов дело не пошло: Вудворт сохранил тайну своего источника, он не раскрыл ее даже коллегам из «Вашингтон Пост».

...В июле 1972 года Митчелл уходит с поста директора Комитета республиканской партии по переизбранию президента. Его преемник Кларк Макгрегор публично заявил, что средства, собранные на предвыборную кампанию, были использованы в «Уотергейтском деле». Проведенное официальное расследование обнаружило 11 «явных и возможных нарушений» закона о предвыборных кампаниях со стороны комитета. Речь шла о 350 тысячах долларов. Между тем Никсон утверждает, что «никто из сотрудников Белого дома не был замешан в этом странном инциденте».

В ноябре 1972 года Макгрегор признал, что ответственные работники комитета имели в своем распоряжении тайные наличные фонды, но он отрицал, что эти средства были использованы против демократов. В декабре сотрудница Белого дома подтвердила существование руководимой ею бригады, созданной для расследования утечки информации. Она назвала имена членов этой бригады и сообщила, что отчеты об их работе регулярно посылала главному советнику президента. И Белый дом был вынужден признать существование такой бригады.

Но все эти сенсационные подробности стали известны американской общественности только после того, как корреспонденты «Вашингтон Пост» опубликовали свою статью. Именно благодаря им читатели узнали истинную картину «Уотергейтского дела», которую пыталось замолчать правительство. Это уже потом все американские газеты соревновались между собой, кто оперативнее и полнее опубликует на своих полосах 1254 страницы расшифрованных записей телефонных разговоров президента, которые устраняли последние сомнения в его причастности к скандалу.

9 августа 1973-го года Ричард Никсон добровольно ушел в отставку. За участие в попытках замять «Уотергейтское дело» его советник Джон Дин был приговорен к четырем годам заключения. Новый американский президент, Джералд Форд, обращаясь к народу, скажет: «Кошмар, преследовавший страну, закончился. В нашей республике управляют законы, а не личности».

После Уотергейтского скандала американская пресса получила реальную возможность претендовать на роль «четвертой власти» в США. «Уотергейтское дело» было названо величайшим триумфом журналистики XX века. Вудворт и Бернстайн стали национальными героями, авторами двух нашумевших книг, которые принесли им миллионные состояния. Профессия журналиста сделалась в Америке модной и исключительно популярной. С 1973-го по 1977 годы количество учебных заведений, где обучали этой профессии, увеличилось вдвое. Если в 1964 году здесь было 11 тысяч студентов, изучающих журналистику, то в 1977-м их стало 64 тысячи. «Феномен Вудстайна»
 не давал покоя американской молодежи: чем мы хуже этих двух юнцов, которым удалось разоблачить и изгнать из Белого дома шайку мошенников?

Мэтт Драдж и скандал «Клинтон – Левински». Новые возможности для журналистов-расследователей

И по сей день журналистские расследования остаются весьма популярным жанром в американских СМИ. Правда, в последние годы некоторые исследователи в области современных масс-медиа, такие, как Роберт Мак Чесны (Robert McChesney), или Яаап ван Гинникен (Jaap Van Ginniken) приходят к выводу, что журналистика в западных странах и, в первую очередь, Соединенных Штатах, находится в условиях самой жесткой несвободы и самоцензуры, что не позволяет считать их независимыми
.

Доля истины в утверждениях ученых, скорее всего, есть, иначе трудно объяснить колоссальную популярность одного из наиболее знаменитых расследователей не только Соединенных Штатов, но и всего западного мира последних лет – Мэтта Драджа (Matt Drudge), основателя, владельца и единственного автора сетевого издания «Доклад Драджа» (http://www.drudgereport.com). Многие (небезосновательно, надо сказать) называют его не разгребателем, а собирателем грязи, и, более того, утверждают, что он вообще не имеет права называться журналистом, однако для других Драдж – это настоящая «техногончая», журналист-ищейка информационной эпохи.

Слава пришла к Драджу в 1998 году, после того, как он «раскопал», что в редакции журнала «Ньюсуик» некоторое время лежит материал о любовной связи между президентом США Биллом Клинтоном и стажеркой Белого дома Моникой Левински. Владельцы журнала колебались, стоит ли пускать эту взрывоопасную информацию в печать. Драдж сомнениями, судя по всему, не мучился: он обнародовал сенсационную новость на своем сайте, после чего привлекший внимание всего мира скандал было уже невозможно остановить.

В качестве ответа критикам Драдж в своей книге «Манифест Драджа»
, провозгласил «гибель» традиционной журналистики. «У меня нет ни бюджета, ни боссов, ни дедлайна», – писал он, – соответственно есть возможность хранить подлинную независимость, недоступную для сотрудников больших и малых изданий.

«Плохой мальчик» американской журналистики, Драдж по-прежнему выпускает свой «Доклад» в ежедневном режиме, а сотрудники пресс-службы Белого дома признаются, что регулярно знакомятся с содержанием его сайта.

Не бросают своего ремесла и «классики». Так, Боб Вудворд в 2002 году опубликовал книгу «Буш на войне», в которой раскрыл ряд деталей подготовки военной операции США и их союзников против афганского движения «Талибан». Согласно полученным им данным успех коалиции был во многом предопределен крупными взятками, которые агенты ЦРУ вовремя вручили ряду влиятельных полевых командиров
. В данном случае (в отличие от Уотергейтского дела) задачей журналиста было не разоблачение, а, скорее, реконструкция событий, для восстановления которых журналист получил возможность в течение четырех часов интервьюировать президента Джорджа Буша, а так же воспользоваться стенограммами заседаний Совета национальной безопасности США и администрации главы государства
.

Сегодня в США действуют несколько крупных организаций журналистов-расследователей, задача которых — всемерно содействовать работе «разгребателей грязи», организовывать их обучение, обеспечивать гранты для начинающих и финансировать крупные проекты, создавать различные базы данных. Крупнейшая – «Союз репортеров и редакторов-расследователей» (Investigative Reporters and Editors, IRE, www.ire.org), основанный в 1975 году.

Другая организация – «Центр общественной честности» (Center for Public Integrity, http://www.publicintegrity.org), основана журналистом Чарльзом Льюисом (Charles Lewis). Среди задач центра – распространение информации, добытой расследователями в форме книг, докладов и информационных бюллетеней, а так же осуществление надзора за работой государственных органов. Ежегодно Центр выпускает как минимум одну книгу (некоторые из них были удостоены престижных премий) и не менее десяти аналитических докладов.

  
Глава 1

КЛАССИКИ ЖАНРА
1.2. ЖУРНАЛИСТСКИЕ РАССЛЕДОВАНИЯ В ЕВРОПЕ

Традиции журналистского расследования в разных странах Европы различаются, в силу того, что роль и значение, которые имеет пресса в обществе, а также условия работы, рознятся. Где-то, например, в Англии, ведущие СМИ считаются неотъемлемой частью политического ландшафта уже на протяжении нескольких веков, в Швеции – уже долгое время существует режим свободы прессы, а, допустим, в Испании газеты лишь в последние десятилетия начали оказывать заметное влияние на формирование общественного мнения.

Во Франции или Бельгии журналисты, в случае оспаривания кем-либо распространенной ими информации, не обязаны раскрывать суду свои источники, – достаточно только доказать, что при работе над материалом было сделано все возможное для проверки полученных сведений. Хорошо известны случаи, когда французские журналисты встречались с представителями террористических группировок корсиканских сепаратистов, а впоследствии отказывались передать сведения о них полиции под предлогом: «Долг прессы – информировать общество, а не служить осведомителями».

Зато в Германии журналист, оказавшись в аналогичной ситуации, должен предоставить неопровержимые доказательства достоверности обнародованных им фактов. В частности, если речь идет о цитировании какого-либо документа, необходимо в обязательном порядке продемонстрировать оригинал. В то же время, если этические правила многих стран осуждают журналистов, которые платят своим осведомителям, то в ФРГ такая практика – в порядке вещей. К примеру, в конце 1980-х годов, когда одной из наиболее «горячих» тем в германских СМИ стала тема компьютерного хакинга, установилась даже формальная шкала оплаты между представителями прессы и юными компьютерными взломщиками: как правило, в обмен на интервью и показательное проникновение в чужой компьютер, хакер получал несколько сот марок, обед в хорошем ресторане и, если требовалось, компенсацию дорожных расходов
.

Лишь в последние годы, после создания Европейского союза, начинает понемногу оформляться единый стиль работы «инвестигейторов» – в первую очередь, благодаря созданию единого европейского законодательства, регламентирующего работу прессы (в частности, законы ЕС стоят на страже интересов источника информации). В то же время практически во всех странах сохраняются свои особенности работы журналистов-расследователей, и есть все основания полагать, что такая специфика исчезнет не скоро.

В последние годы все больше появляется информации о работе журналистов-расследователей из бывших социалистических стран, – таких, как чешка Сабина Слонкова (Sabina Slonkova), умудрившаяся засадить в тюрьму одного из самых высокопоставленных чиновников своей страны. Бывший генеральный секретарь министерства иностранных дел Чехии Карел Срба (Karel Srba) пользовался огромным влиянием в правительстве и даже возглавлял компанию по борьбе с коррупцией, однако, когда Слонкова опубликовала данные о принадлежавшей ему собственности на общую сумму в триста тысяч долларов, он так и не смог объяснить ее происхождение. Журналистка продолжала «копать» и раздобыла материалы про многочисленные аферы чиновника, предание гласности которых могло навсегда лишить его надежды на благополучную и обеспеченную жизнь. И тогда Срба решился заказать убийство дотошной журналистки, наняв для этой цели четырнадцать раз судимого уголовника. Тот, впрочем, передумал и пришел с повинной в полицию, которая, проведя грамотно разыгранную операцию, смогла взять и заказчика и его помощников.

Шокирующая Швеция А. Стриндберга. Шведский «Уотергейт». Ян Гийо и Питер Бретт. Убийство Улофа Пальме

Из европейских стран расследовательская журналистика наиболее сильно представлена в Швеции, где независимость прессы всегда имела очень большое значение. Самый первый в мире закон о свободе печати был принят здесь в 1766 году. С 1812 года – после того, как в него были внесены некоторые уточнения, он, почти не меняясь, входит в Конституцию страны.

История печати Швеции насчитывает более 350 лет (первый печатный орган на шведском языке вышел в 1645 году – «Ординарн Пост Тийдендер»), но свое бурное развитие она получила в XIX веке. В 1830 году выходит газета «Афтонбладет» («Aftonbladet»), основанная ученым демократической ориентации Ларсом Йоханом Хмертом. Эту газету закрывали более 20 раз, но она вновь открывалась – под другим названием. Шведские журналисты сумели получить кредит доверия у читателей, потому что выступали не на стороне власти, а защищали интересы простого народа. Сильное влияние на журналистику Швеции оказал ее знаменитый писатель Август Стриндберг.

[image: image7.jpg]7



Юхан Август Стринберг

Юхан Август Стриндберг (August Strindberg, 1849–1912) родился в Стокгольме. Его отец имел родственников при дворе и в молодости занимал довольно прочное положение среди негоциантов. Но банкротство и женитьба на служанке отдалили его от привычного круга, и будущему писателю пришлось начинать жизнь в унизительном положении бедняка.

Свой первый роман «Красная комната» Стриндберг написал в 1879 году. До него подобных книг в Швеции не выходило. Впервые шведское общество взглянуло на себя со стороны и осталось недовольным этой неприглядной картиной. Для Швеции, которая в 70-х годах XIX века более всего была озабочена идеей политического и интеллектуального единства скандинавских стран, основанной на пан-скандинавизме и новой культуре, язвительные обвинения Стриндберга были неприемлемы. В повести-памфлете «Новое царство» (1882) критика звучала уже шокирующе. Писатель был непримирим в своем отрицании общественных устоев. Его стрелы точно попадали в цель. Терпение стокгольмского общества, где все очень хорошо знали друг друга, иссякло. Стриндбергу пришлось уехать из Швеции. На родину он вернется только через 7 лет.

В 1902 году Стриндберг возобновил свою публицистическую деятельность – выступил в печати со статьями в поддержку требований рабочих о введении всеобщего избирательного права, подверг критике Шведскую академию и Нобелевский комитет. Наверное, не случайно это время совпало с эпохой «разгребателей грязи». Шведы много ездили в Америку, и знакомство с «макрейкерами» побудило шведских журналистов сместить акценты на социальные проблемы. И вот, чтобы познакомиться с жизнью надомных рабочих, молодая журналистка Эстер Нордстоум устроилась домработницей в богатую семью, став, таким образом, первооткрывательницей вальрафинг (Wallraffing), т.е. «тайной работы», в Швеции. В 1914 году она написала книгу «Служанка среди слуг», которая стала причиной общенациональных дебатов и ознаменовала своим появлением начало шведской расследовательской журналистики.

В 1950-е годы популярный в Швеции новеллист Вильгельм Моберг (Vilhelm Moberg) поместил в газетах серию статей о коррупции в правоохранительных органах страны. Чутко реагирующий на любую социальную несправедливость, он полагал, что журналистам пришло время писать на темы, которые они предпочитали обходить молчанием. Наиболее скандальную известность получило «Дело Хаджбая», который был приговорен к тюремному заключению за шантаж. Керт Хаджбай требовал у Королевского суда крупные суммы, грозя раскрыть свою интимную связь с... королем. Скорее всего, он действительно был изрядным негодяем, но Моберг считал, что осудили его несправедливо и что этому делу не мешало бы дать общественную огласку уже хотя бы для того, чтобы отбить охоту у суда оказывать давление на прессу. Вмешательство Моберга заставило журналистов нарушить заговор молчания. К явному неудовольствию Королевского суда это дело попало на страницы печати.

Первым крупным успехом журналистов-расследователей в Швеции стало разоблачение Ай-би (IB) – информационного бюро, под которым скрывалась разведывательная организация, столь засекреченная, что о ней не знали не только рядовые шведы, но даже члены шведского парламента. Это случилось сразу после Уотергейтского скандала, и было в некотором роде шведским «Уотергейтом».

[image: image8.jpg] 



Ян Гийо

В 1973 году два молодых журналиста, Ян Гийо (Jan Guillou) и Питер Брэтт (Peter Bratt), опубликовали в еженедельном журнале «Фиб/Культурфронт» («Fib/ Kulturfront») серию статей о IB. Их главным источником был бывший агент этого информационного бюро Хакан Исаксон. Оказалось, что IB занималось не только шпионажем за границей, но и слежкой за общественными организациями и партиями. Среди прочего Гийо и Брэтт разоблачили провалившуюся попытку IB организовать полет на маленьком самолете в Советский Союз в целях шпионажа. Это породило тогда нешуточный политический кризис.

Власти обвинили журналистов в раскрытии государственной тайны. Их судили и приговорили к недолгому тюремному заключению (Исаксон, который фактически нарушил письменное обещание молчать о своей работе, получил несколько больший срок). Осуждение Гийо и Брэтта стало причиной серьезных дебатов о свободе слова. Позже раскрытие журналистами государственных секретов уже не приравнивалось к шпионажу. О деятельности информационного бюро стали писать другие репортеры. Их расследования установили наличие близких связей между организациями, которые занимались шпионажем, и ведомством социал-демократической партии.

Ян Гийо вышел из тюрьмы победителем, держа в руках старую пишущую машинку, на которой были напечатаны его многочисленные статьи и книги. Он стал самым выдающимся шведским журналистом-расследователем и в настоящее время является председателем Стокгольмского клуба журналистов. Среди его наиболее интересных работ – расследование убийства Улофа Пальме. Ему удалось доказать, что следствие необоснованно обвинило в убийстве хулигана, и после публикации Гийо этот человек был освобожден.

[image: image9.jpg]


Улоф Пальме (слева)
Об убийстве премьер-министра в Швеции написано множество книг, в основу которых легли журналистские расследования. Улоф Пальме был убит 28 февраля 1986 года выстрелом в спину. Полицейское расследование этого преступления было организовано плохо с самого начала. Подозрения пали сперва на Виктора Гуннарссона, затем на Кристера Петтерссона, который на основании свидетельских показаний вдовы убитого был приговорен к пожизненному заключению, а потом оправдан в апелляционном суде. В ходе следствия выдвигалось множество версий. В причастности к убийству обвинялись курды, чилийская охранка, различные религиозные секты, шведские экстремисты, Всемирная антикоммунистическая лига и даже КГБ.

Журналисты в своих расследованиях указывали на ошибки полиции, а также на некоторые ненужные вмешательства в ход следствия со стороны правительства и министерства юстиции. Благодаря этим публикациям от дела были отстранены многие лица, в частности, министр юстиции Анна Гретта Лейджон, которая привлекла к делу непрофессионального детектива, близкого к социал-демократической партии.

В течение ряда лет журналисты Бу Андерссон (Во Andersson) и Кристоф Андерссон (Christoph Andersson) расследовали тайные операции, проводившиеся совместно шведским концерном «Бофорс», производящим вооружение, и секретной службой Германской демократической республики «Штази». Как удалось установить журналистам, в течение нескольких лет шведское оружие поступало в социалистическую Германию, более того, несколько раз использовалось подразделениями, охранявшими границу между Восточным и Западным блоками.

Крупное расследование, связанное с виртуальным секс-бизнесом, в 2000 году провели корреспонденты газеты «Афтонбладет» Ричард Ошберг и Эрик Курсос (Aschberg Richard, Korses Eric). В середине 1990-х в Швеции была объявлена вне закона покупка сексуальных услуг: всякий, кто пользовался услугами проституток, подлежал уголовному преследованию. Эта мера действительно привела к практически полному исчезновению уличной проституции, однако очень скоро ей на смену пришла проституция электронная
.

Постоянные «объекты» расследований шведских журналистов – чиновники разных уровней. 22 ноября 2002 года прокурор Швеции возбудил дело против министра по международному сотрудничеству, развитию и вопросам миграции Яна Карлссона (Jan Karlsson) за частную вечеринку, оплаченную из государственного бюджета. Поводом для расследования послужили статьи в местной прессе. Речь шла о не очень дорогом дружеском застолье со спиртным и раками на квартире министра. Газеты опубликовали все подробности «преступления» министра, вплоть до копий кассовых чеков. Сам виновный отказывается комментировать ситуацию. По рекомендации врача он отменил все ближайшие мероприятия и уехал за город
.

Это далеко не единственный подобный случай в Швеции, известной своей щепетильностью в разделении общественного и личного. Самым показательным и нашумевшим было дело о шоколадках «Тоблерон», когда в 1995 г. нынешняя министр по вопросам демократии и интеграции Мона Салин (Mona Salin) купила несколько шоколадок на служебную банковскую карточку. Проступок Салин вызвал общенациональный резонанс, некоторое время над министром витала угроза отставки, однако со временем скандал поутих (хотя и не забылся) и женщина-политик до сих пор успешно работает в правительстве.

Сегодня методом журналистского расследования пользуются в Швеции даже репортеры из провинциальных газет. Те, кто специализируется только на расследованиях и намеревается работать в качестве свободных журналистов или независимых продюсеров, продают статьи или телевизионные репортажи в различные СМИ. В Швеции существует одна из самых крупных организаций журналистов-расследователей в мире «Граванде журналистер» («Gravande journalister»), в которой состоят более 2 тысяч человек.

Журналистские расследования в Германии. Метод включенного наблюдения Гюнтера Вальрафа

Ярким представителем разоблачительной журналистики в Германии является Гюнтер Вальраф. Имя этого «неистового репортера» широко известно не только на родине. Как писатель-антифашист, Вальраф пользовался особой любовью в Советском Союзе. В 70–80-е годы его репортажи часто публиковались в «Литературной газете», еженедельнике «За рубежом», журнале «Иностранная литература». На русский язык переведены две книги Вальрафа «Нежелательные репортажи» (1982) и «Репортер обвиняет» (1988).

[image: image10.jpg]


Гюнтер Вальраф

Гюнтер Вальраф (Gunter Wаllraf) родился 2 октября 1942 года в маленьком городке неподалеку от Кёльна. Его журналистским дебютом стал «Мой дневник из бундесвера. 1963–1964» – история о том, как он отказался стрелять во время учений. Каждое утро, выходя вместе с другими новобранцами на плац, вместо ружья он брал украшенную цветами палку, а когда пришло время подписывать текст присяги, то к фразе: «Торжественно клянусь верно служить Федеративной республике...» добавил: «Без оружия». В конце концов от военной службы его освободили... «по слабоумию». Так началась шумная слава Вальрафа, которая шла по нарастающей и обыкновенно соседствовала с сенсацией.

Долгое время Вальраф пребывал в уверенности, что беллетристика нужна лишь избранному кругу, а потому убеждал своих коллег отказаться от писания романов и пьес и «освещать прожектором слова закулисную жизнь банков, крупной промышленности, биржи, политиков и торговли»
. Сам он начал с того, что после службы в армии в течение двух лет работал на крупнейших заводах ФРГ, изучая мир труда. Результатом этого изучения стала книга «Ты нам нужен» (1966), в которой журналист, основываясь на личных впечатлениях, нарисовал убедительную картину жизни рабочего класса, весьма далекую от распространенных в те годы в обществе радужных представлений о том, как выглядит «народный капитализм».

[image: image11.jpg] 



Вальраф в образе шофера

[image: image12.jpg]


Вальраф в образе пациента

В дальнейшем творческий метод Вальрафа претерпевает существенные изменения: он не просто описывает то, что видит, но, стремясь докопаться до причин происходящего, играет роль тех, о ком пишет в своих репортажах. Вальраф был безработным, мечущимся по биржам труда, бродягой в ночлежном доме, промышленником, который нажил капитал на торговле напалмом, «гастарбайтером», в полной мере испытавшим на себе дискриминацию, которой подвергаются в Германии иностранные рабочие. Сам по себе этот метод не нов и заимствован из социологии, где именуется «методом включенного наблюдения». К нему прибегал еще Э. Синклер, который для того, чтобы написать роман «Король угля», работал какое-то время шахтером в штате Колорадо. Журналистским маскарадом пользовались В. Гиляровский и М. Кольцов. В 1960-е годы этот метод был очень популярен в советской журналистике, где получил название «журналист меняет профессию». Наиболее успешно его применял Анатолий Гудимов, который в своих репортажах в «Экономической газете» выступал то автоинспектором, то водителем-дальнобойщиком, то продавцом в киоске.

[image: image13.jpg] 



Вальраф в образе турка Али

Но Вальраф идет дальше. Он не довольствуется «сменой профессии» и практикует, как он сам это назовет, «провокацию действительности». Изобретенный Вальрафом метод сбора информации журналистские круги Запада окрестили его именем, а сам процесс называют «вальрафен» (т.е. делать так, как Вальраф)
. В 1974-м году он впервые меняет внешность на этапе сбора информации. Этот новый эксперимент Вальрафу также удался, с его помощью он сумел рассказать о порядках, которые царили в страховом концерне, принадлежавшем генеральному консулу Швеции в ФРГ Герлингу.

Ему удавалось многое. Так, во время поездки в Португалию в начале 1976 года Вальраф предотвратил готовящийся там фашистский переворот. Правда, получилось это скорее случайно. Он сумел связаться с заговорщиками и по обыкновению предстал перед ними в качестве полномочного представителя финансово сильной западногерманской организации. Для португальских «правых» это являлось фактором, побуждающим к откровенности, поэтому особых трудностей Вальраф не испытывал, но только в самых смелых мечтах он мог предполагать, какая увесистая рыбина заплывет в его стихийно расставленные сети
.

«Увесистой рыбиной» оказался в данном случае сам генерал Спинола, который собственной персоной поспешил в Дюссельдорф на встречу с «президентом» могущественных покровителей, на которых ссылался в своих беседах с заговорщиками журналист, изображавший из себя «полномочного представителя». Явиться на эту встречу было некому, так как на роль президента Вальраф, который не ожидал подобной удачи, подобрать никого не успел. Липовый президент нашелся в самый последний момент и даже сумел понравиться генералу Спиноле, который не заподозрил провокации. В результате этого невероятного свидания Вальраф стал обладателем бесценной магнитной записи, на основании которой была написана книга «Раскрытие одного заговора».

Методы Вальрафа не назовешь чистоплотными, но нельзя не признать их удивительную эффективность для проведения журналистского расследования. Сам он говорил: «Я не оправдываю свои методы. Я нахожу их необходимыми». И здесь мы подходим к самому главному: имеет ли право журналист-расследователь прибегать в своей деятельности к тому, что лежит за пределами морали и нравственности?

Известно, что победителей не судят, хотя к Вальрафу это правило никак не относится: количество исков, по которым ему приходилось быть ответчиком, учету не поддается. Самый известный из них – дело «Шпрингер против Вальрафа», которое тянулось семь (!) лет.

Эксперимент с газетой «Бильд» был одним их самых интересных среди проектов Вальрафа. Решив выступить против империи Акселя Цезаря Шпрингера, он изменяет внешность и поступает на работу в ганноверское отделение «Бильд» под именем Ганса Эсера. Это сотрудничество длилось четыре месяца и далось Вальрафу очень нелегко. Может быть, впервые он говорит о том, что «с радостью вышел бы из роли, еще не начав играть...»
.

«Бильд» называли газетой «великих упрощений», ее сотрудники гордились своим умением говорить просто о самом главном. В редакционных коридорах можно было прочитать: «“Бильд” – это газета, которая защищает преследуемых и угнетенных, помогает бедным и приносит облегчение больным. Шпрингер». Вальраф взялся доказать, что это утверждение ложно, что «Бильд» – это наркотик для читателей, который не дает им замечать подлинные проблемы, создает искаженный моральный и политический образ страны. Но сделать это оказалось куда сложнее, чем предотвратить фашистский переворот в Португалии. В газете царили свои законы. Тот, кто попадал в «Бильд», становился частичкой империи Шпрингера и следовал ее правилам. И работа здесь – не просто способ зарабатывать деньги, это образ жизни. Скоро это почувствовал на себе и Вальраф. «Что же все-таки меняется? – записывает он в дневнике. – Происходят некие события, ты участвуешь в них, и волей-неволей что-то к тебе прилипает. Не надо делать вид, что ты остаешься прежним»
.

В 1977 году появляется книга «Рождение сенсации». Вальраф утверждает, что «Бильд» не только искаженно передает информацию и передергивает факты, но подчас выдумывает их. Даже в заметке из десяти строк газета умудряется быть тенденциозной. Любимые темы «Бильд» – сенсационные убийства, изнасилования, любовные истории, вампиры, НЛО. Газета культивирует в своих читателях страх, предрекая им бедствия и катаклизмы. Подобно спруту, она цепко держит их в своих щупальцах.

Концерн Шпрингера начинает травлю Вальрафа. Конституционный суд Германии установил, что воспроизведение в книге внутриредакционного заседания является нарушением права на свободу печати и потому недопустимо. Один за другим следуют три судебных процесса. Тем не менее, в 1979-м году у Вальрафа выходит новая книга «Свидетели обвинения. Описание “Бильд” продолжаются», а в 1981-м – «Справочник по “Бильд” до отказа». Вальраф, прибегая к медицинской терминологии, утверждал, что все три его книги, посвященные газете «Бильд» последовательно отражают историю ее болезни: анамнез, диагноз, терапия.

Разоблачения «Бильд» дались Вальрафу нелегко. «Цепные псы Шпрингера» прослушивали и записывали его телефонные разговоры
. Взломщикам удалось уничтожить больше половины собранных архивных материалов, правда, они не знали о том, что остальное было переведено на микропленки и спрятано в надежном месте. А 18 марта 1980-го года был найден мертвым в своей квартире Хайнц Вильманн. Этот человек, который прежде работал редактором в кёльнском отделении «Бильд», был информатором Вальрафа и главным «свидетелем обвинения». Результаты вскрытия показали, что смерть наступила естественным путем. Но этому вряд ли можно верить, если учесть, что ему постоянно угрожали по телефону, а однажды он был избит.

Но усилия Вальрафа не пропали даром. Более четырехсот писателей и журналистов публично отказались от сотрудничества с изданиями Шпрингера, было создано бюро «Анти-Бильд», которое оказывало помощь тем, кто пострадал от клеветы. Кроме того, Вальрафу удалось главное: посеять сомнения в миллионах читателей, которые прежде безоговорочно доверяли этой газете.

В начале 2003 года Вальраф вместе с несколькими немецкими правозащитниками приехал в Россию, чтобы посетить Чечню и лагеря чеченских беженцев в Ингушетии. Однако в московском аэропорту Шереметьево журналиста задержали и отправили обратно в Германию.

Италия. Десять лет в борьбе за «Чистые руки»

Многолетняя борьба итальянского правосудия с мафией, не закончившаяся и по сей день, не могла остаться вне поле зрения прессы. Расследования некоторых дел, проводившиеся полицией, были инициированы публикациями в газетах, притом, что итальянские правоохранительные органы традиционно стараются не афишировать тесные контакты со СМИ (если таковые имеют место).

Согласно сложившемуся в Италии убеждению, масс-медиа должны не подменять правосудие, а лишь информировать граждан о происходящем. Впрочем, это не останавливает некоторых журналистов в стремлении играть первую роль в расследовании тех или иных событий.

Наиболее известен в этом смысле журналист Карминэ (Мино) Пекорелли (Mino Pecorelli), погибший в 1979-м году. Расследование убийства, в организации которого обвинялся не кто-нибудь, а премьер-министр страны, пожизненный сенатор Джулио Андреотти, затянулось на много лет. В сентябре 1999-го года в ходе процесса по делу об убийстве Пекорелли суд города Перуджа оправдал Андреотти после трех с половиной лет слушаний, 168 заседаний, выступлений 231 свидетеля и 33-часового финального обсуждения
.

Дело погибшего журналиста к тому времени приобрело яркую политическую окраску, процесс рассматривался не только как суд над Андреотти – на скамью подсудимых пытались посадить весь политический режим, сформировавшийся на Апеннинах в 1950–1970-е годы. Андреотти, который семь раз возглавлял национальное правительство и бессчетное количество раз получал важнейшие министерские портфели, являлся олицетворением этого режима. В апреле 1993-го года так называемый «пентито» (раскаявшийся мафиозо) Томмазо Бушетта дал сенсационные показания, из которых следовало, что Андреотти через своих друзей в «Коза ностра» «заказал» Пекорелли. Согласно этой версии, журналист, прославившийся своими разоблачительными политическими расследованиями, поплатился за поистине убийственный компромат, собранный им на Андреотти и его ближайшее окружение. В июле того же года парламент проголосовал за привлечение пожизненного сенатора к суду. И все-таки судьи признали бывшего главу правительства невиновным. Однако и тогда в деле не была поставлена точка.

Три года спустя, в ноябре 2002-го года, суд все того же города Перуджа все-таки признал Андреотти виновным и приговорил к 24 годам тюремного заключения. Из текста обвинения явствовало, что по поручению премьер-министра Андреотти его помощники связались с членами «Коза ностры» и организовали убийство журналиста. Апелляционный суд Перуджи признал Андреотти заказчиком преступления, а босса мафии Гаэтано Бадаламенти – организатором убийства (его также осудили на 24 года тюрьмы). Четверо других мафиози, которые проходили по делу как непосредственные исполнители преступления, признаны судом невиновными. Причина убийства журналиста, по версии суда, заключалась в том, что Пекорелли собирался опубликовать книгу, составленную на основе дневника соратника по партии Андреотти – бывшего премьера Италии Альдо Моро, который был похищен и убит боевиками террористической организации «Красные бригады» 16-го марта 1978-го года. Дневник, а точнее записки были написаны Альдо Моро, когда он находился в заложниках у экстремистов, а затем попали к редактору журнала «ОП» Мино Пекорелли, а также префекту Палермо генералу Карло Альберте Далла Кьеза. В них, по мнению следствия, было четко обрисовано «истинное лицо» Андреотти и его роль в различных махинациях. Чтобы не допустить публикации этого взрывоопасного материала, Андреотти решил устранить журналиста и префекта Палермо. 20-го марта 1979-го года 51-летний Мино Пекорелли был убит в своей машине на одной из улиц в центре Рима четырьмя выстрелами в упор, один из которых был сделан ему в рот
.

Процесс над Андреотти проходил в рамках крупномасштабной операции «Чистые руки», начавшейся в 1992 году и направленной на борьбу с мафией, которая тоже не обошлась без участия журналистов. Более того, как стало известно несколько лет спустя, даже само название было придумано не полицейскими, а представителями прессы: в распоряжение репортеров попала переписка двух миланских следователей, которые в конце каждой страницы ставили свои факсимиле – буквы «М» и «П». Однако газетчики расшифровали это по-своему – «Мани Пулити» или «Чистые руки», после чего образное название приобрело официальный статус
.

Одна из главных мишеней итальянских журналистов сегодня – действующий премьер-министр Сильвио Берлускони, сколотивший огромное состояние в сфере СМИ и в настоящее время владеющий почти половиной телеканалов, газет и журналов страны. Против Берлускони не раз выдвигались обвинения в коррупции и экономических преступлениях, приверженности крайне правой, близкой к неонацистской, идеологии, однако до сих пор он остается влиятельным политиком не только в своей стране, но и далеко за ее пределами.

Ресурсы подконтрольных ему СМИ, разумеется, задействованы на всемерную популяризацию фигуры хозяина, что, учитывая масштабы «империи» Берлускони, создает особые условия для работы итальянских журналистов.

Опыт международного расследования. «Дело “Эшелона”»: Ники Хэгер, Дункан Кэмпбелл, Жан Гуисне и другие

В 1997-м году был создан Международный консорциум журналистов-расследователей (International Consortium of Investigative Journalists, ICIJ, http://www.icij.org), в котором сегодня состоят представители более чем сорока стран. Появление этой организации стало ответом на требования времени: эпоха транснациональных корпораций, международного терроризма и преступности нередко требует совместных действий работников СМИ разных стран ради поиска истины. Впрочем, первые международные расследования были предприняты еще в семидесятых-восьмидесятых годах. Одним из таких показательных случаев является так называемое «дело “Эшелона”».

Впервые о существовании системы всемирного электронного шпионажа «Эшелон» заговорили в конце 1970-х, когда группа британских ученых заявила о возможности существования такого комплекса. Свой вывод они основывали на данных из открытых источников. Власти все отрицали, а ученые позднее были арестованы и обвинены в нарушении государственной тайны
. Однако журналист из газеты «Гардиан» Дункан Кэмпбелл (Duncan Campbell), для которого доказательство существования «Эшелона» стало делом профессиональной чести, продолжил искать новые свидетельства. Со временем у него появились последователи.

Так, в 1984-м году новозеландский ученый Оуэн Уилкес (Owen Wilkes) обнародовал сведения о существовании в стране секретной станции радиоэлектронного прослушивания, расположенной в ста пятидесяти километрах от столицы. Вслед за появлением этой информации последовал парламентский запрос правительству страны, с требованием объяснений. Премьер-министр Роберт Малдун (Robert Muldoon) был вынужден признать: семью годами ранее правительство создало секретную службу под названием Бюро безопасности правительственной связи, которое занимается электронной разведкой и сотрудничает с представителями других англоговорящих стран – США, Великобритании, Австралии и Канады
.

Позднее в одной из американских газет появилась статья о прослушивании телефонных переговоров сенатора Строма Термонда (Strom Thurmond), а в 1992-м году несколько действующих сотрудников британской спецслужбы «Штаб-квартира правительственной связи» сообщили корреспонденту газеты «Обсервер» о том, как английская разведка шпионит за гуманитарными организациями «Международная амнистия» и «Христианская помощь»
.

В 1996-м году другой новозеландский исследователь Ники Хэгер (Nicky Hager) опубликовал книгу «Секретная власть», в которой подробно описал историю «Эшелона» и схему его работы. Собирая материал, Хэгер сумел пообщаться с несколькими десятками сотрудников спецслужб, с помощью которых составил картину глобальной системы электронного перехвата. Разумеется, оценить, насколько полна и реальна эта картина, из-за режима строгой секретности было невозможно, однако всколыхнуть общественное мнение Хэгеру удалось.

Особое возмущение существование «Эшелона» вызывало у европейских политиков, многие из которых были связаны с США и Великобританией союзническими отношениями в рамках блока НАТО, однако о шпионской системе даже не подозревали. Более того, выяснялось, что благодаря перехваченным «Эшелоном» сообщениям американские концерны «увели» у конкурентов несколько крупных контрактов: AT&T в 1990-м году отбила у японской NEC контракт индонезийского правительства на закупку телекоммуникационного оборудования, Raytheon в 1994-м году перехватила бразильский контракт на поставку радарных систем у французской Thomson-CSF, a Boeing годом позже получил договоры на поставку аэробусов в страны Персидского залива, изначально предназначавшийся European Airbus consortium.

В 1998-м году Европейский парламент поручил Дункану Кэмпбеллу подготовить доклад об «Эшелоне» для проведения специальных слушаний по этому вопросу, которые состоялись 25 апреля 1999-го и собрали огромное количество политиков, общественных деятелей и журналистов из разных стран мира.

Доклад только в его фактологической части составил более 40 страниц. Автор (оговоримся, что приведенные им примеры специалисты считают не очень конкретными и доказательными) не ограничился описанием «Эшелона», постаравшись собрать сведения и о других системах электронного шпионажа. По утверждению журналиста, компьютеры на любой из точек сети «Эшелона» способны автоматически обрабатывать миллионы перехваченных сообщений в поисках необходимых элементов информации. Для «отлова» интересующих разведку сведений используются в памяти компьютеров ключевые слова, адреса, телефонные или факсовые номера. При этом перехват идет по всему диапазону частот и каналов связи. В докладе сообщалось, что американские компании «Майкрософт», «Лотус», «Нетскейп» помогают спецслужбам США расшифровывать кодировку, предусмотренную их программным обеспечением, которое использует весь мир. Отметим: главное, что задело европейских политиков в докладе Кэмпбелла, – это способность США контролировать их внешнюю политику и экономическую деятельность
.

Работа Кэмпбелла и других журналистов свою роль сыграла: после того, как разоблачение фактически состоялось, в декабре 1999-го некоторые официальные документы, подтверждающие существование «Эшелона», были в США рассекречены. Теперь и в Америке раздавались голоса в пользу обнародования данных: «Даже если вся история про “Эшелон” – галлюцинация, Конгресс должен в этом разобраться», – заявил представитель Федерации американских ученых Стив Афтергуд (Steve Aftergood), занимающийся исследованиями в области государственной безопасности
. Позднее существование системы было официально признано и правительством Австралии.

Разоблачение «Эшелона» спровоцировало спецслужбы Франции на признание во владении аналогичной (хотя и меньшей по масштабу) разведывательной системы
. Первую информацию о ней опубликовал известный французский журналист Жан Гуисне (Jean Guisnel) в июне 1998 года в еженедельнике «Ле пойнт»
, потом последовало и официальное подтверждение.

Вместе с тем результат этого международного расследования, которое продолжается и по сей день силами десятков журналистов и общественных деятелей (часть их объединилась в рамках проекта «Наблюдение за «Эшелоном»), едва ли можно считать полностью достигнутым. Система, работа которой по сути нарушает тайну переписки и элементарные правила деловой этики, по-прежнему работает и вряд ли будет когда-нибудь свернута.

  
Глава 1

КЛАССИКИ ЖАНРА
1.3. ЖУРНАЛИСТСКИЕ РАССЛЕДОВАНИЯ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ

Для русской журналистики XIX века очень важно было достучаться до умов современников, донести волнующие общество проблемы. Высот, выразившихся в блестящих журналистских расследованиях, она достигала в репортажах, корреспонденциях, судебных очерках, которые в России принято было обобщенно называть «публицистика». И если американские исследователи с гордостью пишут о том, что школу «разгребателей грязи», «сочетающую в себе сильную социальную критику с углубленным пониманием проблемы», прошли Теодор Драйзер, Джек Лондон, Эптон Билл Синклер и Ирвинг Стоун
, то какую школу должен был пройти Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин, чтобы подняться до уровня социальной критики в «Истории одного города»?

«История одного города» – роман-антиутопия? Журналистское расследование!

[image: image14.jpg]


Михаил Салтыков-Щедрин

Исследование и глубокий анализ общественной жизни, ее извращений и пороков всегда были главной задачей Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина (1826–1889), а жизнь первого пореформенного десятилетия давала ему в руки материал для поразительных сопоставлений. Уже в очерках из цикла «Признаки времени», которые печатались в «Современнике» и «Отечественных записках», встречается понятие «торжествующее бесстыжие». В 1908–1909 годах Горький готовил лекции по истории русской литературы для Каприйской школы.

«В наши дни, – писал он, – Щедрин ожил весь. И нет почти ни одной его злой мысли, которая не могла бы найти оправдание в переживаемый момент»
.

Сатира Салтыкова-Щедрина оказалось созвучной не только мрачному периоду реакции, но и настоящему моменту. Так, в очерке «Хищники» из «Признаков времени» есть все, чем пестрят газеты сегодня: «пирамиды», концессии, жульничество. И разве не прекрасной иллюстрацией деятельности иных современных губернаторов является «История одного города», написанная им в 1869–1870 годах?

Новое сочинение Щедрина произвело сложное впечатление на русское общество. Часть критиков была согласна с тем, что «это превосходная мастерски написанная сатира на градоначальников» и советовала «нашим влиятельным людям познакомиться с ним, прежде чем они решатся подать свой голос за проект о рассмотрении губернаторской власти». Иные обвиняли писателя в стремлении «поглумиться» и «позлословить» над народом. Но абсолютное большинство дореволюционных критиков сочло, что зеркало сатиры в глуповской эпопее обращено «не к настоящему, а к прошедшему». Очевидно, их ввело в заблуждение то, что рассказы смиренных глуповских летописцев содержали в себе намеки на некоторые подлинные события русской истории. Но не историческую, а совершенно обыкновенную сатиру имел в виду, по собственному его признанию, Салтыков-Щедрин. Острие этой сатиры было направлено против тех черт русской действительности, которые, по мнению писателя, «делали ее не совсем удобной». К таким чертам он относил, в частности, «благодушие, доведенное до рыхлости», и «легкомыслие, доведенное до способности не краснея лгать самым бессовестным образом».

«История одного города» остается самой совершенной сатирой Салтыкова-Щедрина. Причудливо переплетая настоящее и минувшее, писатель создает блестящий образец литературного произведения, жанр которого определить затруднительно. Что это – роман? антиутопия? исследование? В одной из наиболее обстоятельных работ, посвященных истории журналистских расследований, – коллективной монографии, подготовленной группой ученых Северо-Западного университета (North-West University) под руководством профессора Дэвида Протесса, сказано: «Выбор сюжета, подбор и организация фактов в процессе написания расследовательских материалов служат нравственной задаче – вызвать сочувствие к жертве, которая, может, не вполне безгрешна, но достаточно невиновна для того, чтобы вызвать возмущение действиями властей»
. С этой точки зрения «Историю одного города» вполне можно назвать журналистским расследованием.

Расследования Николая Лескова: последствия печальны

[image: image15.jpg]


Николай Лесков

Сама специфика русской жизни была такова, что журналистам и писателям вольно или невольно приходилось подчас выступать в роли расследователей. Причем попытка разобраться в ситуации иногда приводила к последствиям едва ли не трагическим. Так случилось с русским писателем Николаем Семеновичем Лесковым (1831–1895), литературная деятельность которого, как писал Горький, «началась тяжелой для него драмой, которая могла бы и не разыграться, если б русские интеллигентные люди умели относиться друг к другу более внимательно и бережно...»
.

30-го мая 1862-го года Лесков опубликовал в «Северной пчеле» пространную статью «О пожарах в Петербурге», которая подорвала его литературное положение на два десятилетия. История этой публикации такова. 28-го мая 1862-го года в шестом часу вечера по городу разнеслась весть: горят Апраксин и Щучий дворы! Сотни деревянных лавок, ларей, балаганчиков и складов, загоревшиеся по неизвестным причинам, через несколько часов представляли собой огненное море. Если учесть, что несколькими днями раньше в различных местах Петербурга уже пылали пожары, то нетрудно представить возникшую в связи с этим панику. В толпе высказывались мысли, что пожары совсем не случайны. Их связывали с деятельностью революционных кружков и прокламациями «Молодой России».

[image: image16.jpg] 



Пожары в Петербурге, виновников которых так хотел найти Н. Лесков

Лескову довелось стать свидетелем того, как избивали студентов. «Подозрительных» молодых людей пытались бросить в бушующее пламя. При этом толпа громко проклинала поджигателей. Под впечатлением увиденной сцены Лесков отправился в редакцию «Северной пчелы». Здесь также говорили о связи пожаров с революционными прокламациями, но бесчинство толпы и равнодушие полицейских возмущали всех присутствующих.

Тогда Лесков вместе со своим другом Бенни решили через газету обратиться к полиции с требованием расследовать слухи и найти истинных виновников пожаров. «Среди всеобщего ужаса, который распространяют в столице почти ежедневные большие пожары, – писал Лесков, – в народе носится слух, что Петербург горит от поджогов и что поджигают его с разных концов 300 человек. В народе указывают на сорт людей, к которому будто бы принадлежат поджигатели, и общественная ненависть к людям этого сорта растет с неимоверной быстротой... Для спокойствия общества и устранения беспорядков, могущих появиться на пожарах, считаем необходимым, чтобы полиция тотчас же огласила все основательные соображения, которые она имеет насчет происхождения ужасающих столицу пожаров...». Этим обращением Лесков предполагал защитить студентов от клеветы. Но случилось обратное.

В редакцию газеты вскоре пришли два человека, которые назвали себя «депутацией от молодого поколения», и заявили протест Лескову, обвиняя его в натравливании органов власти на студентов. Журнал «Искра» поместил карикатуру, изобразив добровольную дружину «Северной пчелы», спешащую на тушение пожаров. Писатель получил два анонимных послания с угрозами. Статья Лескова, его апелляция к властям была воспринята как пособничество реакции. В июне в «Северной пчеле» вышли его оправдательные статьи. Но это ничего не изменило. Скандал и сплетни вокруг имени Лескова не прекращались. Петербургская интеллигенция отвернулась от него, и 6 сентября Лесков покинул столицу с заграничным паспортом. «Если родишься в России и сунешься на писательское поприще с честными желаниями, – проси мать слепить тебя из гранита и чугуна», – так определил драматизм судьбы писателя известный публицист и журналист Г. Благосветлов
. Лесков был соткан всего лишь из нервов.

Исторические расследования. «История Пугачевского бунта» А.С. Пушкина

В своих исторических расследованиях современные журналисты чаще всего отталкиваются от того, что принято называть историческими загадками. Иной раз на основе мемуарных и документальных источников они строят версии жизни и смерти поэтов, политиков, космонавтов и других известных людей. Эпоха гласности чрезвычайно расширила круг тем для такого рода расследований. Сегодня они пользуются необычайной популярностью.

Методы журналиста и историка в данном случае схожи, но не следует забывать о том, что любое изложение фактов не тождественно самим фактам. В любом случае это – создание новой реальности. Каждому из нас дано видеть только изнанку того узорного ковра, с которым американский писатель Т. Уайлдер сравнил человеческую жизнь. Лицевую же сторону видит только Бог. И только ему понятен смысл переплетения и значение каждой отдельной нити. Историки и журналисты по-своему исследуют узелки и обрывки ниток на изнанке ковра, и каждый пытается воссоздать узор на свой лад. Степень достоверности воспроизведенного определяется степенью нравственности и добросовестности.

Можно, подобно Джеку Бердену, откопать «что-то» и на судью Ирвина. Потому что Вилли Старк был, разумеется, прав: «всегда что-то есть». Наверное, и Берден, который когда-то изучал историю, имел основание утверждать, что «историку все равно, что он выкопает на свалке, из кучи золы, из заоблачной горы дерьма, каковой является человеческое прошлое»
. Но нельзя забывать о том, что блестящее журналистское расследование Джека Вердена обернулось трагедией. «Да, этот второй экскурс в прошлое увенчался полным успехом. А в первый раз мне не повезло. Я не добился успеха, потому что в ходе исследования пытался обнаружить не факты, а истину. Когда же выяснилось, что истину обнаружить нельзя, – а если и можно, то я ее все равно не пойму, – мне стало невмоготу выносить холодную укоризну фактов», – вспоминает Берден
.

Вопрос о том, факты или истину дано обнаружить журналисту при проведении расследования, остается открытым. Перспективу и угол зрения он всегда выбирает сам. В конце концов, журналистским расследованием можно назвать и заполонившие ныне прилавки книжных магазинов брошюры с названиями типа «Любовники Екатерины II», но историческое расследование требует от журналиста более серьезного отношения к материалу и в первую очередь – огромного скрупулезного труда. Он должен знать об описываемом событии или человеке все и даже более. Примером такого добросовестного расследования является «История Пугачевского бунта» Александра Сергеевича Пушкина (1799–1837).

Мы до сих пор не знаем подлинных причин, побудивших Пушкина обратиться к истории крестьянской революции 1773–1774 годов. В 1862 году академик Я.К. Грот, публикуя в журнале «Русский вестник» переписку Пушкина с военным министром Чернышевым, впервые высказал мысль, что первоначально поэт собирался писать историю Суворова. Концепцию Грота подхватили другие исследователи, она вошла в широкий обиход и, наконец, была канонизирована в академическом издании «Истории Пугачевского бунта», увидевшем свет в 1914 году. Сторонники этой точки зрения мотивируют ее тем, что именно Суворову молва приписывала взятие самозванца и прекращение мятежа. Поэтому, решив писать о нем, Пушкин и затребовал из архива следственное дело Пугачева. Их дальнейшие рассуждения сводятся к тому, что документы настолько захватили поэта, что, увлекшись ими, он позабыл о главной теме.

Но, скорее всего, правы те литературоведы, которые утверждают, что именно Пугачев интересовал Пушкина, а Суворова он упоминал лишь потому, что так легче было получить доступ к архивам. В пользу этой концепции говорит и то, что в течение всего 1833 года Пушкин изучал материалы по истории бунта, да и волна холерных бунтов, которая прокатилась по России начала 30-х годов XIX столетия, делала эту тему чрезвычайно актуальной. «Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный», – эти слова в «Капитанской дочке» произносит Гринев, но они с предельной точностью выражали позицию самого Пушкина.

Он читал исторические труды П.И. Рычкова, «Обозрение уральских казаков» А.И. Левшинова, записки А.И. Бибикова, французские источники. Мимо его внимания не прошел ни один хоть сколько-нибудь значимый документ, рассказ или просто анекдот. Даже глупый и ничтожный антипугачевский роман «Le faut Pierre III», написанный в 1775 году и переведенный на русский язык в 1809-м под названием «Ложный Петр III – жизнь, характер и злодеяния бунтовщика Емельки Пугачева», пригодилс